Критические работы Жан-Жака Руссо

Летом 1754 г., сдав рукопись «Рассуждения» издателю, Руссо отправляется в Женеву. Официальные власти встретили его с почетом. Теплый прием он также нашел в среде интеллигенции. Руссо принимает женевское гражданство и отныне присоединяет к своему имени слова: «гражданин Женевы», как знак уважения к своему родному городу, к его трудовой жизни, строгим нравам, столь отличным от тех, которые царили во французском аристократическом обществе.

Свое «Рассуждение» Руссо посвятил Женевской республике, считая ее образцом демократического правления, основанного на принципах равенства, уваженья законов, обеспечивающих всем гражданам мир и свободный труд. Однако Руссо преувеличивал демократичность правящих кругов Женевы, которые были сторонниками типично буржуазного строя жизни. Поэтому трактат Руссо был встречен и здесь очень сдержанно. Его уравнительные идеи не отвечали интересам «сиятельных и владетельных государей» Женевы, как их именует Руссо в своем посвящении.

Стремясь к одиночеству, Руссо в 1756 г. переезжает в «Эрмитаж», небольшой деревянный домик с садом, расположенный в лесном уединении неподалеку от Парижа. Здесь, отрешившись от света, наедине с природой и вдохновением, Руссо создает свои наиболее прославленные произведения — «Новая Элоиза», «Эмиль», «Общественный договор», в которых руссоизм раскрылся новыми своими гранями в трактовке вопросов любви и брака, семейного и гражданского воспитания, полити - ческого и государственного устройства.

В 1758 г. Руссо пишет нашумевшее «Письмо к Даламберу о спектаклях». Оно явилось ответом на статью Даламбера «Женева», опубликованную в VII томе «Энциклопедии» и защищавшую мысль о необходимости открытия на родине Руссо публичного театра, который, по мнению автора, «воспитывал бы вкус граждан и сообщал бы им утонченность манер и деликатность чувств». Руссо, возражая Даламберу, категорически отрицает благотворное влияние театральных представлений на нравственную жизнь общества. Напротив, сам театр, как он полагает, всецело находится под воздействием общественных нравов, он приспосабливается к ним, ставя такие пьесы, которые могут иметь успех у публики. Любой режиссер, если он не хочет «прогореть», обязан учитывать ее эстетические вкусы. Отсюда следует по-своему логичный, но тем не менее неожиданный вывод: «Пусть же не приписывают театру способность изменять чувства и нравы: он в состоянии следовать им и украшать их. Автор, решивший вступить в противоречие с господствующим духом, скоро оказался бы автором для одного себя».

Руссо четко понял зависимость дворянской культуры от эстетических склонностей господствующих классов. Его резко критическое отношение к французскому театру объясняется тем, что в условиях феодальной действительности он обслуживал преимущественно привилегированные круги Франции, выполняя главным образом не воспитательные, а развлекательные функции. Рассматривая трагедии классицистского типа, Руссо замечает: «Порок или добродетель, — не все ли равно? Лишь бы произвести сильное впечатление величественным зрелищем. Вот отчего на французской сцене торжествуют не только прославленные герои, но и великие злодеи - Каталина, Магомет, Атрей и множество других».

Правильно уловив развлекательные тенденции в деятельности французского театра, обслуживавшего дворянскую знать. Руссо в пылу полемики иногда чрезмерно обобщает свои наблюдения, стремясь подвести всех драматургов под один ранжир. Поэтому и Вольтер у него оказывается в «развлекателях» на том .основании, что тот сделал центральным героем своей трагедии обманщика Магомета. Руссо полагает (и тут его радикализм проявился со всей силой), что фанатиков надо не перевоспитывать, а обращать против них их собственное оружие, т. е. уничтожать: «Тут не место ни доказательствам ни рассуждениям: надо отложить в сторону философию, закрыть книги, взять в руки меч и покарать лжецов». Руссо прав в постановке вопроса, но абстрактен в его решении. В современных ему условиях нельзя было открыто наказать религиозный фанатизм, не свергнув предварительно светские власти, которые его поддерживали. Оставался один путь — разоблачение религиозного изуверства, имевшее большое общественное значение.

Видя основную задачу искусства в прославлении добродетели, Руссо наиболее несправедливо критичен в отношении комедии. В ней, по его убеждению, все плохо и дурно. Не делается исключения и для Мольера. Ему ставится в вину то, что он высмеивает людей добродетельных и вызывает сочувствие к тем, «на чьей стороне хитрость и ложь». В результате драматургия Мольера, по мнению Руссо, — «школа пороков и дурных нравов». Однако выдвижение автором «Тартюфа» на передний план натур порочных Руссо склонен объяснять не столько моральной позицией писателя, сколько причинами чисто эстетического характера. Добродетель, по его мнению, не выигрышна в сценическом отношении.

Сценичны лишь нравственно испорченные персонажи, развивающие бурную энергию в борьбе за достижение своих целей. Они действуют, а не резонерствуют. Руссо в данном случае имел в виду слабость назидательной комедии XVII—XVIII вв. в создании образа положительного героя. В какой-то мере этот недостаток был присущ, например, Альцесту из «Мизантропа» Мольера.

В письме к Даламберу открыто проводится мысль о том, что театр должен служить не привилегированным классам, а народу, и цель его не развлекать публику, а быть школой добродетели. Воспитательная функция искусства для Руссо самое главное, ей он готов принести в жертву эстетические достоинства произведения. Руссо требует от писателя прежде всего положительного примера, изображения человека высоких гражданских помыслов и чувств, способного стать образцом действенного подражания.

Однако хороших драм пока, по мнению Руссо, нет. Поэтому он призывает организовывать в Женеве вместо театральных представлений народные увеселения под открытым небом (например, праздничные игры, спортивные состязания). Идея Руссо в революцию 1789—1794 гг. была осуществлена якобинцами, проводившими массовые народные празднества.

Как в письме к Даламберу, так и в других произведениях Руссо борется за народность искусства. Он подходит к оценке литературных явлений не с позиций социально нерасчлененного «третьего сословия», как это делал Дидро, а с точки зрения интересов трудового, не только политически, но и экономически угнетаемого народа. Плебейский демократизм проявляется в эстетике Руссо не менее ярко, чем в его общественно-политических трактатах.

Политические воззрения Руссо получили наиболее полное выражение в его сочинении «Об общественном договоре» (1762), создававшемся одновременно с «Новой Элоизой». В нем подвергаются резкой критике все системы государственного правления, основанные на угнетении большинства меньшинством, и защищается идея народовластия. Народ для Руссо — единственный законный суверен. Различные государственные деятели — лишь исполнители народной воли. Руссо допускает возможность установления демократической диктатуры, когда возникает необходимость защиты демократии от посягательств ее врагов. Руссоистское идеальное «государство разума» отнюдь не отказывается от функций принуждения. Однако насилие здесь осуществляется в интересах народных масс, отдельных граждан.

Руссо борется за такие политические отношения, которые, обеспечивая власть большинства, в то же время не ущемляли бы права отдельного человека. Следует, замечает он, «найти такую форму ассоциации, которая защищала бы и охраняла совокупной общей силой личность и имущество каждого участника и в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы только самому себе и оставался бы таким же свободным, каким он был раньше». Идеалом Руссо является политический строй, основанный на гармонии личных и общественных интересов. Он полагал, что такой политический порядок можно установить по договоренности между членами общества. «Выходило так, — писал Белинский,— что будто общественные отношения строятся людьми сознательно. Но этот вывод, нашедший себе полное выражение в идее о Contrat Social (следы который очень заметны во всех системах утопического социализма), совершенно противоречил всем историческим наблюдениям».

Руссо выдвигал такие политические идеи, которые не могли быть реализованы в современных ему общественных условиях. Для их претворения в жизнь необходимы социалистические преобразования. Только строй социалистической демократии обеспечивает гармонию личных и общественных интересов, о чем мечтал Руссо, разрабатывая свои политические теории.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: