Литература в годы Великой Французской Революции

Великая французская революция была революционной расправой с отжившим феодализмом, переходом всей страны, и притом с быстротой, решительностью, энергией, беззаветностью поистине революционно-демократической, к более высокому способу производства, к свободному крестьянскому землевладению, — писал Белинский. Революционеры создали большое искусство значительных общественных проблем: богатейшую песенную поэзию, театр и разнообразную художественную прозу. Революционная литература перекликается с речами народных вождей, напоминает их могучую и пылкую риторику, четкие лозунги, грозные предостережения. Это искусство высокого пафоса, острой сатиры и суровой героики.

Революционная литература была оружием в политической борьбе» «Сделавшись «санкюлотским», искусство вовсе не умерло и не перестало быть искусством, а только прониклось совершенно новым духом,— пишет Г. В. Плеханов. — Как добродетель... тогдашнего «патриота» (в смысле революционера) была по преимуществу политической добродетелью, так и его искусство было по преимуществу политическим искусством»

Литература революции создала возвышенный образ революционера и патриота, она показала нового человека, который обладает не только честностью, глубиной чувств, искренностью и т. д., о чем писали еще просветители, но является борцом за свободу, активным деятелем, носителем «республиканских добродетелей». Она воспевала и революционеров прошлого, доказывала, что на протяжении всей истории человечества существовала не только тирания, но и борьба с ней. Революционным писателям принадлежат гневные сатирические портреты аристократов, попов и эмигрантов. Революционная литература в основном была публицистична, отражая каждый шаг революционного движения.

Революция переходила с одной ступени на другую, более высокую. Искусство шло вслед за ней. Оно постоянно выдвигало новые лозунги и новых, все более решительных и бескомпромиссных героев, вплоть до девятого термидора, трагически прервавшего поступательный путь свободы и демократии. Политическая эволюция литературы происходила чрезвычайно быстро, невиданными ранее темпами. С первых же дней революции стало ясно, что прогрессивные силы одерживают идеологическую победу. Феодальная реакция мало что могла противопоставить мощному потоку революционного искусства.

И все же во Французской революции были серьезные внутренние противоречия. Она началась как общенациональное движение против феодализма, но быстро осложнилась дополнительным конфликтом, при котором крупная буржуазия и плебейские массы, беднейшие слои города и деревни различно понимали свои цели и задачи. Революционная активность плебейских масс наложила отпечаток на все проявления революционного процесса, в частности, на искусство. В 1789—1794. гг. пользовались популярностью фольклорные и даже «лубочные» жанры, которые раньше считались вне литературы. Искусство демократизировалось в революционных песнях, фарсах и «патриотических» романах.

Как известно, великие люди XVIII в. «просвещали головы для наступающей революции». Революционеры выросли на просветительских учениях, дополнили, развили и, йаконец, полностью переосмыслили их. В речах лидеров революции постоянно присутствуют просветительские теории: народного суверенитета, права граждан на изменение государственного строя, политического равенства, ответственности правительства перед нацией, религиозной терпимости и т. д. Революционные писатели восприняли эти идеи, используя методы и приемы, выработанные в просветительской литературе. Революционный идеал гражданина сложился не без влияния просветительских этических концепций. Критика религиозного фанатизма, развращенного духовенства, паразитического дворянства, богато представленная в революционной литературе, продолжает традиции просветительской сатиры.

Драматурги, создавая революционный классицизм, широко использовали достижения просветительского классицизма. Романисты продолжат традиции философского романа и сатирической повести, а иногда даже нравоучительного романа. Мастера революционных гимнов будут исходить из философской поэзии Вольтера и Гельвеция.

Естественно, восставший народ оказал почести просветителям. Многочисленные демонстрации сопровождали прах Вольтера, а впоследствии и Руссо в Пантеон. Саркофаг с телом Вольтера сутки Стоял на развалинах Бастилии как символ победы просвещения над тиранией. Сочинения Дидро, Монтескье, .Гельвеция и других были переизданы большими тиражами, часто печатались хрестоматии и сборники с их основными трудами или выдержками из них.

Но отношение к просветителям и их наследству менялось по мере развития революции. В первый период революции (1789 -1791) передовое искусство в основном придерживается философских концепций и литературных традиций Просвещения, развивая и дополняя их. В последующие периоды революционное искусство будет вдохновляться новыми идеологическими принципами, прокладывать принципиально иной путь.

Если в начале революции, когда общественное мнение еще не поднялось до республиканизма, писатели нередко повторяли просветительскую теорию о короле-гражданине, мудреце на троне, то вскоре такая иллюзия будет с негодованием отвергнута. Мечта о мирном прогрессе разума покажется устарелой, когда на повестку дня встанет террор, отрицательное отношение вызовут и призывы к единству всего «третьего сословия», когда спекулянты и дельцы будут наживаться на голоде. Благородная, но умозрительная вера во врожденную доброту человека потерпит крах, когда раскроются десятки заговоров и злодеяний не присягнувшего духовенства и скрывающегося дворянства.

Большинство произведений революционной поэзии было создано на базе уже существующих литературных традиций. Поэты использовали все возможности, начиная от религиозных песнопений и философских од до народных песен и даже ариетт из модных водевилей, но обычно следуя определенным устойчивым образцам. К началу революции еще существовала резкая грань между высокими гимнами и песенками с преобладающим сатирическим содержанием или, как их называли, куплетами. С течением времени эта разница несколько сгладилась, но все равно музыкальная и поэтическая структура песен изменилась гораздо меньше, чем их содержание. Огромная эволюция произошла в тематике и образах ведущих героев.

«Марсельеза» — произведение возвышенной поэзии, но автор предназначал ее для рядовых людей, освободив от мифологических существ и персонифицированных политических добродетелей, характерных для большинства тогдашних гимнов. Добиваясь благородной простоты, автор избегает излишнего бытовизма речи и вульгаризмов, типичных для народной сатирической поэзии. Он избегает и фактографии, ему не очень важны конкретные места сражений, военные термины, национальность врагов. Только один раз упомянуто имя генерала-предателя. Даже воинские подразделения и оружие называются старинными терминами. Изображение освободительной войны приобретает обобщенный характер, чтобы подчеркнуть важнейшие принципы, которыми руководствуется свободный народ, выступивший против рабства.

Возвышенный гимн должен призвать солдат сражаться за родину, внушить им уверенность в победе. Отсюда его четкий ритм боевой песни, основанный на припеве, по мелодии напоминающей сигнал боевой трубы, а по содержанию — лозунг или военную команду: «К оружию граждане, формируйте батальоны! Марш! Марш!» Мужественная строгость, отсутствие лирических отступлений, эвфемизмов, лаконизм и точность формулировок — все это создает настроение эмоционального подъема. Уверенность в победе сформулирована уже в первой строке: «Вперед, сыны отчизны, час славы наступил». Они звучат оптимистически и поддерживают боевой дух песни. Утверждающая тема победы проходит через все куплеты.

Во второй строфе автор говорит, что попытка оккупации вызовет воодушевление народа. В третьей строфе если и нет прямого утверждения, то сама риторическая форма вопроса о возможности оккупации вызывает возмущение — такого не может быть. В четвертой строфе автор заявляет, что тираны получат по заслугам, а в пятой ему. приходится уговаривать патриотов удерживать свои удары, подразумевая, что мощь и сила свободного народа необычайно велики. Финальная строфа посвящена триумфу и славе, бесспорно ожидающих победителей. Она переплетается с первыми строками о наступившем дне славы.

Автор использует гиперболы, вполне понятные в данной ситуации, когда он хочет показать силу армий революции, когда утверждает, что если «падут юные герои, то из земли появятся новые». На самом же деле революционной Франции придется испытать горькие часы поражений, измены и бегства армий. Но все же гиперболы Руже де Лиля не являются чистым плодом фантазии. История освободительных войн, которые ведут против рабства восставшие народы, показала, что мощь революционных армий превосходит все расчеты стратегов, что новые армии рождаются почти из-под земли.

В центре «Марсельезы», как и всякой революционной песни, находится образ воина-патриота. Автор говорит о «юных героях», отважных сынах отчизны, благородных освободителях, обагряющих свое оружие только нечистой кровью. На резком контрасте между обобщенными образами злодея-захватчика и благородного патриота построена вся песня. Нравственная правота на стороне патриота, враг духовно ничтожен, против него возможно только активное действие.

«Марсельеза» объединяет достоинства как высоких гимнов, так и народной патриотической песни. Автор назвал ее «Военной песнью Рейнской армии», парижане познакомились с ней благодаря батальону марсельских патриотов, которые принесли ее с собой. Тогда и возникло окончательное название песни. С ней связаны все последующие знаменательные события революции. Запрещенная после поражения революции, она на долгие годы оставалась символом борьбы за свободу народа, перешла в другие страны. У нас в России она получила новые слова:

Отречемся от старого мира,

Отряхнем его прах с наших дог...

Вставай, поднимайся, рабочий народ...

Более соответствующие пролетарской революций.

Во Франции «Марсельеза» стала официальным гимном государства.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: