Мнимое слово русского жаргона цулей «мужчина»

В. В. Шаповал МНИМОЕ СЛОВО РУССКОГО ЖАРГОНА ЦУЛЕЙ "МУЖЧИНА" В СВЕТЕ ГИМНАЗИЧЕСКОГО АРГОТИЗМА КУЛЕЙ "(ШКОЛЬНЫЙ) ТОВАРИЩ" У Е. Д. ПОЛИВАНОВА (Шестые Поливановские чтения. Часть IV. Идеи Е. Д. Поливанова и будущее российской науки. - Смоленск, 2003. - С. 158-161) Предуведомление 2007 года. Уже после выхода в свет этой заметки судьба преподнесла еще один поучительный урок, доказывающий, как полезно перечитывать источники. У меня давно уже нет сомнений касательно немецкой "национальности" оригинала выписок с пометами "мн." / "ин." в словарях жаргона, выходивших после 1992 г., однако детали еще предстоит реконструировать. В свете этого источника (Wolf.

R.: Woerterbuch des Rotwelschen: Deutsche Gaunersprache. - Mannheim, 1956.) слово Цулей (мн.) мужчина [Мильяненков 1992: 271]; Цулей (ин.

) мужчина [ББИ: 276; Балдаев 1997-II: 136]; м., с пометой Угол. [БСЖ: 663] является письменным "межсловарным" заимствованием, которое имело своим источником нем. жаргонное Chulei M Mann: 1922 …

Chulai m, Cholei Mann, Wirt [мужчина, хозяин] ... < Zig. [Wolf. R: № 901]. Читается [хулай]. Цыг.

Хулай значит "хозяин, глава семьи, крестьянин". Ср. чтение Ch как [ц] в слове Цайес (мн.) лишить жизни [Мильяненков 1992: 269]; Цайс (ин.) смерть [ББИ: 274; Балдаев 1997-II: 133]; Цайс, - а, М., с пометой Угол. [БСЖ: 658].

В последнем случае имеется альтернативное чтение: Кайс (мн.) жизнь [Мильяненков 1992: 133]; Кайс (ин.) жизнь [ББИ: 98; Балдаев 1997-I: 176]; с пометой Угол. [БСЖ: 237]. Оба слова (Цайес/цайс и Кайс) также являются письменными "межсловарными" заимствованиеми из немецкого словаря: Chaies N Leben… Chajes: 1922 …

Gaies: 1922 … Kais: 1922 … [Wolf. R.: № 823]; при чтении Ch игнорируется H (как в Цулей) или имеет место смешение G - C. Толкование "лишить жизни" можно с большой вероятностью считать переводом толкования, относящегося не к существительному Chaies, а к выражению на идише, приведенного там же: "Chajess lekichnen das Leben nehmen, umbringen".

Это последнее объяснение "происхождения" слова Цулей в русских словарях (неграмотно списанное в немецком словаре цыганское Хулай с размытым толкованием) снимает так и не объясненную мной неясность семантического соотношения толкований Цулей 'мужчина' - Кулей 'друг'. Сближение Цулей - кулей я оставляю как промежуточную гипотезу, однако с чувством благодарности: она привела к разгадке. Сравним то, что я реконструировал в качестве источника записи Цулей при опоре на материал Е. Поливанова с тем, что оказалось на самом деле: *Сulej - Mann, CHUlei - Mann, Wirt. Согласитесь, что все, что можно было предсказать, было предсказано. Вывести же из общего толкования 'человек / мужчина' более узкое 'хозяин' (или 'приятель') без дополнительных данных невозможно. Тем паче невозможно предсказать произвольное чтение нем. Ch не как [х], а как [ц]. Даже папаша Мюллер пасовал перед непредсказуемостью дилетантов. * * * О существовании слова Цулей "мужчина" говорят данные двух словарей: (1) с ударением на первом слоге оно описано в словаре Л. А. Мильяненкова: "Цулей (м[ежду]н[ародное]) - мужчина" [Мильяненков 1992: 271]; (2) без ударения то же слово приведено в словаре Д. С. Балдаева и соавторов и повторено без изменений во втором несколько дополненном издании под авторством одного Д. С. Балдаева: "Цулей (ин[оязычное]) - мужчина" [ББИ 1992: 276; Балдаев 1997-II: 136].

На основе этих словарных описаний в сводном "Большом словаре русского жаргона" представлена обобщающая словарная статья, в которой показано ударение на первом слоге вслед за Л. Мильяненковым: "ЦУЛЕЙ, - ея, м. Угол[овное]. Мужчина. ББИ, 276; Балдаев, II, 136; Мильяненков, 271" [Мокиенко, Никитина 2000: 663]. Восстановление парадигмы Цулей, цулея, цулею и т. д. (а не *цулей, *цулья, *цулью и т. д. по образцу Улей, улья, улью и т. д.) свидетельствует о том, что слово с начальным Цу- (как и все прочие типа Цуг, цунами, цукаты И т. д.) автоматически трактуется как иноязычное заимствование. Некоторый разнобой можно отметить в пометах при слове Цулей. Лев Мильяненков в обширной преамбуле, касающейся субкультуры преступного мира вообще, объясняет и смысл пометы "мн." (Международное, а не Множественное число): "Существовал и международный жаргон, воровской, но он как-то совсем не приживался, особенно в последнее время, когда существовали такие сложности с выездом за границу" [Мильяненков 1992: 1992: 74].

Следовательно, слово Цулей в значении "мужчина", имеющее помету "мн.", в словаре Л. Мильяненкова хотя и относится к уголовному жаргону, однако уже не существующему "сейчас", да еще и у нас в России и СССР "как-то совсем не" известному. Таким образом, на основе данных Л. Мильяненкова нельзя причислять слово Цулей "мужчина" к русским жаргонным словам. Однако в том же 1992 году в словаре Д. С. Балдаева, В. К. Белко, И. М. Исупова примерно тот же самый список слов был снабжен пометой "ин.

" (ин. - иноязычное [ББИ 1992: 13]) и уже трактовался как жаргонные слова, услышанные собирателями на территории бывшего СССР: "Лексика, вошедшая в словарь (около 11 000 единиц), собиралась практически на всей территории бывшего СССР (этим, кстати, объясняется и появление в словаре слов с пометой "иноязычное") в период с середины 1950-х гг. по настоящее время" [ББИ 1992: 9]). В издании 1997 г. Д. С. Балдаев также останавливается на характеристике пометы "ин.": "ин.

(иноязычное) - указывает на иноязычность происхождения лексической единицы (как правило, это языки народов бывшего СССР)" [Балдаев 1997-I: 8]. Таким образом, во втором источнике слово Цулей "мужчина" (и еще 600 с лишним слов) получает прямо противоположные характеристики: услышано на территории СССР в период примерно 1955-1990 гг. (когда существовали "сложности с выездом за границу") и ощущается как свежее иноязычное заимствование.

В 2000 году все тот же список слов уголовного жаргона, по одним данным не имеющих отношения к современности и русскому языку, а по другим - современным советским арготизмам, с заметными потерями был включен в "Большой словарь русского жаргона" с обобщающей пометой "уголовное". Эта помета не сняла противоречие, а оставила его за рамками сводной словарной статьи. Поэтому стоит еще раз вернуться к доступным первоисточникам. Слов на Цу- вообще в русском языке и в жаргонных словарях немного. Для предположений по поводу слова Цулей представляется перспективной следующая параллель: "Цуцуня - пожилая женщина, мать блатного, дающая приют ворам, освободившимся из мест лишения свободы" [Балдаев 1997-II: 136]; ср.: "Кукуня - 2. Женщина, ведущая скромный образ жизни, дающая приют освободившимся бездомным ворам" [Балдаев 1997-I: 214].

Такая вилка прочтений (Ку

цу) могла возникнуть в результате неуверенной интерпретации записи латиницей румынского Cucoane 'госпожа, хозяйка' или подобного. (Толкование "дающая приют" вполне допускает обращение 'хозяйка' со стороны упомянутых "бездомных".) Достраивая "пропорцию" Кукуня - цуцуня <*cucunea *[kukUN'a], получаем *кулей - цулей < *сulej [kulEJ]. Предположение о том, что именно исходное "Кулей "коллега" читается как Цулей (culej)" в рассматриваемых источниках [Мильяненков 1992: 271; ББИ 1992: 276; Балдаев 1997-II: 136], я уже высказывал [Шаповал 2002].

Реконструированное чтение *Кулей можно смело освобождать от звездочки, поскольку реальность слова была подтверждена Евгением Дмитриевичем Поливановым. Развернутая характеристика слова Кулей вместе с этимологией и указанием на сферу бытования была дана в его статье 1931 г.: "Я помню, как нам во втором-третьем классе, напр.

, в голову не приходило употребить в разговоре между собою <...> слово "товарищ" в таких, напр., случаях, как "он - хороший товарищ": надо было сказать Кулей [Слово это восходит, через латышское произношение, к немецкому College, где G в остзейском произношении превращается перед Е в звук Й. - Прим.

Е. Д. Поливанова]; "хороший товарищ" - Штрам кулей, и т. д. и т. д. Конечно, эти специфические для нас слова вовсе не были прямыми заимствованиями элементов "блатного" языка, но во всяком случае они были бесспорным "социальным снижением стиля", отражая в себе уличный жаргон хулиганствующих низов большого и многонационального по своему составу (латышско-немецко-русского) города" [Поливанов 1931: 161]. Таким образом, Кулей "коллега, товарищ" оказывается реальным арготизмом, который был в ходу в многонациональной Риге (налицо признаки слова международного жаргона) и в начале ХХ века проникал в русскую речь гимназистов (налицо признаки локального заимствования).

Однако к словарной записи "Цулей - мужчина", опубликованной в 1992 г., это имеет лишь косвенное отношение. Хотя издание словаря немецкого криминального жаргона, послужившего источником выписок, снабженных затем пометами "международное" у Л. Мильяненкова, обнаружить и идентифицировать еще не удалось, однако на основе уже выявленных совпадений [Шаповал 2001: 26] можно с большой долей уверенности предполагать, что источником записи "Цулей - мужчина" также послужил перевод немецкой выписки типа *Сulej - Mann из того же загадочного словаря. Литература Балдаев 1997-I/II: Балдаев Д. С. Словарь блатного воровского жаргона. В 2-х тт. - М.: Кампана, 1997. ББИ 1992: Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона: речевой и графический портрет советской тюрьмы / Авт.-сост.: Д. С.Балдаев, В. К.Белко, И. М.Исупов. - Одинцово: Края Москвы, 1992. - 529 с. Мильяненков 1992: Мильяненков Л. А. Словарь жаргонных слов и выражений

Мильяненков Л. А. По ту сторону закона. Энциклопедия преступного мира. - СПб.: Изд-во журнала "Дамы и господа", 1992. - С. 76-288. Мокиенко, Никитина 2000: Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Большой словарь русского жаргона. - СПб.: Норинт, 2000. - 720 с. Поливанов Е. Д. О блатном языке учащихся и о "славянском языке" революции

Поливанов Е. Д. За марксистское языкознание. - М.: Федерация, 1931. - С. 161-172. Шаповал 2001: Шаповал В. В. Gaunersprache (немецкий жаргон преступников) как "нелегальный" источник пополнения русских жаргонных словарей

Шаповал В. В. Текст источника как объект анализа для историка и филолога. - М., 2001. - С. 26-29. То же: [Электронный ресурс]:

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: