Пьеса Фабра Эглантина «Страшный суд над королями»

Пьеса «Страшный суд над королями» произвела огромное впечатление на современников и вызвала патриотические манифестации. От старого фарса автор позаимствовал пристрастие к гротеску, четкой линейной интриге, резким контрастам. Он отмечал, что между старым и новым жанрами разница прежде всего идейная: старые пьесы высмеивали народ на потеху королям, теперь пусть короли увеселяют народ.

Создавая откровенно пропагандистское произведение, Сильвен Марешаль наполняет его лозунгами, возвышенными и пылкими речами в защиту свободы, равенства и братства. В глубине сцены вывешивался лозунг: «Лучше жить по соседству е вулканом, чем с кем-нибудь из королей. Свобода... равенство..!» Даже в фарсе утверждающее начало преобладает над сатирическим.

Фарс обращен в недалекое будущее, в которое страстно верили герои революционной Франции. Еще только началась освободительная война со всей феодальной Европой, а Марешаль уже представляет себе, как народы всех европейских стран пошлют своих представителей в Париж на Международный конгресс. Они договорятся о европейской революции, и она, разумеется, успешно свершится. Монархов арестуют и отвезут на необитаемый остров, где они и погибнут от извержения вулкана.

Эта историческая перспектива, оптимистическая, но иллюзорная, как почти все позитивные лозунги революционеров XVIII в., давала возможность подняться над тяготами и трагедиями сегодняшнего дня. Мечта кажется осуществленной реальностью, а враги уже разбитыми.

Пьеса построена на контрасте между обобщенными образами санкюлотов и монархов. Сильвен Марешаль поднимает масштабные, как казалось ему, проблемы.

Тема санкюлота является основой утверждающего пафоса фарса. Драматург и здесь не отказывается от историзма образа, сопоставляя санкюлота сегодняшнего дня с простолюдином дореволюционного прошлого. На отдаленном острове, куда санкюлоты отвозят арестованных королей, они встречают француза. Двадцать лет тому назад придворные похитили у него дочь, а его сослали. Именно он вывесил лозунг о ненависти к королям. Простолюдин прошлого являлся жертвой притеснений и беззакония. Он ненавидел сильных мира сего, но был бессилен. Ссыльный легко находит общий язык с приехавшими санкюлотами. Теперешний простолюдин стал санкюлотом, революционером, который не жалуется, а действует. Но он сохраняет и добродетели, прославленные просветителями. «Санкюлот — свободный человек, настоящий патриот. Подлинный народ, всегда великодушный, источник духовного здоровья нации, состоит из санкюлотов. Это честные граждане, которые добывают хлеб в поте лица своего, любят работать, являются добрыми детьми, добрыми отцами, добрыми супругами, добрыми родственниками, друзьями и соседями...» Революционный идеал XVIII в. сочетал тираноборчество с патриархальными добродетелями. Пропагандируя эти качества, монтаньяры особенно часто подчеркивали доброту, гуманность человека, пытаясь противопоставить эти качества жестокости, выражающейся в актах стихийного самосуда. Герои пьесы добры, они даже привозят королям, подравшимся из-за куска хлеба, бочку сухарей.

Определение «санкюлот» более выразительно, чем расплывчатое понятие «третьесословный человек». Понятно, что за время революции изображение общественной жизни в литературе приобрело большую социальную конкретность.

Санкюлотизм находит отклик и у «детей природы», добрых и миролюбивых туземцев с близлежащих островов. Они легко воспринимают заповеди свободы, находят общий язык с европейскими тружениками. Показав добрых дикарей, Сильвен Марешаль откликнулся на распространенные руссоистские теории; отмечая контакты дикарей с санкюлотами, автор тем самым доказывает, что революционная зтика общечеловечна, она соответствует законам природы.

Если санкюлоты выражают себя главным образом в возвышенной риторике свободолюбивых речей, то короли изображены в пьесе сатирически и гротескно. На остров доставляют европейских монархов, и революционно настроенные зрители злорадствовали, видя на сцене сумасшедшего Георга III, распутную Екатерину II, мистика Вильгельма, прусского короля. Коронованные злодеи выглядят воплощением всевозможных пороков, они склочничают и дерутся. Фарсовая стихия господствует именно здесь, короли обладают смешными повадками, напоминая жандармов или дикарей из ярмарочных фарсов.

В 1792—1794 гг. появляются новые драматические жанры, самым популярным из которых оказалась мелодрама. Большая часть революционных мелодрам изображает ужасы старого режима. Мастера этого жанра, среди которых можно назвать выдающихся революционеров, например актера и крупного политического деятеля Монвеля, питали особое пристрастие к монастырской теме, показывая жертвы злодеяний монахов, страшные тайны монастырских застенков. Мелодрама строилась на резких контрастах, противопоставлении добродетели и порока, чередовании трагических и лирических сцен. В этом жанре особенно наглядно разрушалась рационалистическая образная система, доминирующая в XVIII в.

Во время Великой французской революции существовала и достаточно богатая художественная проза. За период с 1789 по 1794 г. вышло более двухсот романов, написанных в различных жанрах. Значительная часть" из них так или иначе откликнулась на революцию и поднятые ею проблемы, хотя вплоть до термидорианского переворота было мало романов, непосредственно показывающих революцию или ее деятелей. Романисты далеко не сразу выработали навыки быстрого отклика на постоянно изменяющиеся социальные условия, поэтому они предпочитали опосредованное изображение современности: аллюзии, аллегории и иносказания использовались ими так же часто, как и мастерами революционной трагедии.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: