Резкость и убедительность сатиры Капниста в комедии «Ябеда»

Резкость и убедительность сатиры Капниста, ее направленность против зла, угнетавшего весь народ, делали ее явлением широкого социального значения.

В самом деле, «Ябеда» заключает немало штрихов очень метких и очень сильных. Прямо-таки страшна показанная в ней картина безнаказанного, открытого, наглого хозяйничания судебных чиновников в губернии. Вот предварительная, так сказать, суммарная характеристика членов суда, данная в начале пьесы честным повытчиком Добровым Прямикову:

Добров

  • ...Извольте ж про себя, сударь! вы ведать то,
  • Что дому господин. Гражданский Председатель,
  • Есть сущий истины Иуда и предатель.
  • Что и ошибкой он дел прямо не вершил;
  • Что с кривды пошлиной карманы начинил;
  • Что он законами лишь беззаконье удит;
  • (Показывая, будто считает деньги.)
  • И без наличного довода дел не судит.
  • Однако хоть и сам всей пятерней берет,
  • Но вящую его супруга дань дерет:
  • Съестное, питейцо, пред нею нет чужего;
  • И только что твердит: даянье всяко благо.

Прямиков

  • Вот на! возможно ль быть? А Члены?

Добров

  • Все одно;
  • У них все на один салтык заведено;
  • Один Член вечно пьян и протрезвенья нету;
  • Так тут какому быть уж путному совету?
  • Товарищ же его до травли русаков
  • Охотник страшный: с ним со сворой добрых псов
  • И сшедшую с небес доехать правду можно.

Прямиков

  • А Заседатели?

Добров

  • Когда, сказать не ложно,
  • В одном из них души хотя немножко знать;
  • Так что ж? лих та беда, что не горазд читать,
  • Писать и поготовь, а на словах заика;
  • И так, хотя б и рад, помеха лих велика.
  • Другой себя к игре так страстно пристрастил,
  • Что душу бы свою на карту посадил.
  • В суде по Чермному с ним фараон гуляет,
  • И у журналов он углы лишь загибает.
  • Прямиков А Прокурор? ужли и он...

Добров

  • О! Прокурор,
  • Чтоб в рифму мне сказать, существеннейший вор.
  • Вот прямо в точности всевидящее око:
  • Где плохо что лежит, там метит он далеко.
  • Не цапнет лишь того, чего недосягнет.
  • За праведный донос, за ложный он берет;
  • Щечит за пропуск дел, за голос, предложенья,         
  • За разрешение решимого сомненья,
  • За поздний в суд приход, за пропущенный срок,
  • И даже он дерет с колодников оброк...

В дальнейшем ходе комедии это описание судебных дельцов подтверждается полностью. Необычайно сильны две центральные сцены ее: пирушка чиновников в III действии и судебное «заседание» в V действии. Вакханалия взяток, невежества, безобразного хамства, полного презрения к закону, упоение своей безнаказанностью, – все это раскрывается в вопиющих чертах, когда чиновники, упившись «дареным» вином, распоясываются и цинично щеголяют своим безобразием. И вот когда пьянство в разгаре, прокурор Хватайко запевает песенку, а все его сотоварищи по узаконенному грабежу подпевают. Эта песенка стала знаменитой; вот ее начало и припев:

  • Бери, большой тут нет науки;
  • Бери, что только можно взять;
  • На что ж привешены нам руки,
  • Как не на то, чтоб брать?
  • (Все повторяют):
  • Брать, брать, брать.

 Примечательно, что А.Н. Островский заставляет своего Жадова в «Доходном месте» петь эту песенку ябедников из комедии Капниста; для него эта песня – символ старого чиновничества.

Любопытно, что первоначально это место комедии было несколько иным – и не менее остросатирическим. Когда чинуши упились и их безобразие дошло до предела, хозяин, председатель палаты, приказал петь своей дочери, воспитанной в Москве идеальной девице; и вот эта девица пела, среди пьянства и разгула варваров, грабящих отечество, пела то, чему ее научили в столице, умильную похвальную оду Екатерине II. Контраст слов песни и окружающего должен был произвести эффект необыкновенно сильный. При этом судьи подхватывали последние слова такой «отсебятиной»:

  • Помути, господь, народ,
  • Да накорми воевод!

Когда это было написано, была жива Екатерина; после ее смерти оставить текст в таком виде было невозможно; заменить оду Екатерине одой Павлу Капнист не решился. Появилась песня Хватайки.                           

Не менее злую сатиру представляет сцена суда, когда перед зрителем раскрывается воочию картина наглого беззакония, осуществляемого с величайшим спокойствием и даже с каким-то безразличием. И эта сцена пересыпана рядом живых деталей, вызывающих и смех, и негодование.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: