Санджи-Гаряева — Пародийно-комическая функция неузуального словообразования в прозе А. Платонова

З. С. Санджи-Гаряева ПАРОДИЙНО-КОМИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ НЕУЗУАЛЬНОГО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ В ПРОЗЕ А. ПЛАТОНОВА (Русский язык в научном освещении. - № 1 (15). - М., 2008. - С. 217-223) Смеховой мир Андрея Платонова требует специального изучения, так как он включает в себя не только комические ситуации, возникающие главным образом при столкновении старой и новой жизни, но и ситуации, связанные с темой «новых» слов, появившихся после революции [Корниенко 2003: 78]. Во многих работах о природе комического у Платонова, как правило, подчеркивается его неразрывная связь с трагическим. Н. В. Корниенко в монографии, посвященной языку Шолохова и Платонова, пишет: «У автора трагического „Котлована“ был богатый опыт художественного вуалирования трагизма - повесть-хроника „Впрок“, в которой те же котлованные ситуации решались и кодировались языком смеховой русской культуры…» [Корниенко 2003: 78] .

Об особом характере иронии Платонова по отношению к новому языку М. Геллер писал следующее: «Замятин, Зощенко, Бабель, Булгаков, внимательные свидетели трансформации языка, относились к нему с иронией, врожденной дистанцией писателей, выросших в другом языке. Ирония Платонова была выражением боли писателя, верившего и в утопию, и в ее язык. <...> Платонов нарушает нормы русского языка, сопротивляясь превращению его в язык утопии» [Геллер 1999: 287-288]. Рефлексия Платонова на новый язык встречается в его произведениях в виде метатекстовых комментариев, но это - предмет отдельного описания. Здесь мы приведем лишь один из таких комментариев из бедняцкой хроники «Впрок»: «Но зажиточные, ставшие бюрократическим активом села, так официально-косноязычно приучили народ думать и говорить, что иная фраза бедняка, выражающая искреннее чувство, звучала почти иронически. Слушая, можно было подумать, что деревня населена издевающимися подкулачниками, а на самом деле это были бедняки, завтрашние строители новой истории, говорящие свои мысли на чужом, кулацко-бюрократическом языке». Нарушение норм языка, противодействие новому формирующемуся языковому узусу послереволюционных лет порождает речевые произведения (слова, словосочетания, фразы) пародийно-иронического, комического характера. Однако не следует думать, что комическое у Платонова есть только следствие или результат авторской рефлексии над бюрократическим языком. Комическое у Платонова гораздо шире. Своими истоками оно уходит в народную смеховую культуру [Шубин 1987]. Народный юмор, шутка, балагурство были глубоко органичны в творчестве Платонова, соприродны его языковой личности, о чем свидетельствуют «Записные книжки» писателя и речь героев ранней прозы. «Балагурство - одна из национальных русских форм смеха, в которой значительная доля принадлежит „лингвистической“ его стороне. Балагурство разрушает значение слов и коверкает их внешнюю форму. Балагур вскрывает нелепость в строении слов, дает неверную этимологию…» [Лихачев, Панченко, Понырко 1984]. В этой статье выделен только один пласт смехового мира Платонова, его лингвистического представления - словообразовательный. Наша цель - показать, какие стороны словообразовательного механизма русского языка используются Платоновым для создания комического, пародийного, для выражения иронии. Неузуальное словообразование Платонова имеет ярко выраженный пародийный характер. М. М. Бахтин говорил, что в пародии скрещиваются «две языковые точки зрения, две языковые мысли и, в сущности, два речевых субъекта» [Бахтин 1975: 439]. Пародийность возникает в результате рефлексии над явлениями нового советского языка, она выражается в актуализации и обыгрывании продуктивных словообразовательных моделей того времени, а сами новообразования можно рассматривать как пародии на узуальные слова официального языка, созданные по этим моделям. В партийных документах и речах высших партийных руководителей, в газетах 20-х годов широко употреблялись оценочные наименования лиц с суффиксом -енец: отщепенец, перерожденец и др. В текстах Платонова по этой модели образованы неузуальные слова Упущенец, угожденец, переугожденец, опереженец, головокруженец, которые помещены в контексты, содержательно перекликающиеся, в частности, со статьями Сталина «Головокружение от успехов» и «Ответ товарищам колхозникам», где речь идет о перегибах линии партии, о забегании вперед, об опережении партийных директив и т. д. Приведем примеры: Перегибщик или Головокруженец есть подкулачник («Впрок»); Переугожденцы, момент забеговщины, Опереж
енцы
, парт-пашкинщина, член ВСХН, героическая тварь
(«Записные книжки»); - Ты нам не переугождай! - возражающе произнес Сафронов… - Значит, я Переугожденец, все более догадываясь, пугался профуполномоченный («Котлован»); И только изредка он словно замирал на мгновение от тоски жизни - тогда он жалобно глядел на любого человека…; это он чувствовал воспоминание, что он головотяп и Упущенец, - так его называли в бумагах из района («Котлован»). В этом же ряду стоят такие новообразования, как: Перегибщина, переусердщина, забеговщество, переусердие, образованные на базе ключевых слов и выражений, актуальных для того времени: Перегибать линию, забегать вперед, переусердствовать, упускать. Примеры: А опасения от Переусердия уже имеются («Впрок»); Случилось ужасное явление Упущения; …в лежащей директиве отмечались маложелательные явления Перегибщины, забеговщества, переусердщины и всякого сползания по правому и левому откосу с отточенной остроты четкой линии… («Котлован»). Яркий иронически-пародийный пафос имеют слова, созданные по принципу антонимического противопоставления уже существующим, узуальным (Перегиб - разгиб, перегибщик - разгибщик, зажим - отжим, беднота - среднота): Такое единичное явление в районе обозначили впоследствии Разгибом, а Евсеич прославился как Разгибщик вопреки Перегибщику («Впрок»); Я убедился, что мнение о Зажиме колхозной массы со стороны колхозных руководителей неверно. От Упоева колхозники чувствовали не Зажим, а Отжим, который заключался в том, что Упоев немедленно Отжимал прочь всякого нерачительного или ленивого работника («Впрок»); Вот проверну здесь генеральную линию, покажу всей Средноте (ср. Беднота), Что такое колхоз в натуре…, а потом уеду учиться («Впрок»).

Глубокий трагикомический смысл имеет окказионализм Обычайка. Намеренно сближая его с широкоупотребительным словом из революционного лексикона Чрезвычайка, Платонов подчеркивает обыденность и привычность репрессивных мер со стороны властей: - А раньше кто тут жил? - Раньше буржуи жили. Для них мы с Чепурным второе пришествие организовали… Был просто несчастный случай по распоряжению Обычайки. - Чрезвычайки? - Ну да («Чевенгур»). В языке Платонова пародийно обыгрывается еще одна характерная особенность - тотальная аббревиатизация в языке революционного времени [Кожевникова 2003]. Платонов образует множество сложносокращенных слов окказионального характера по распространенной модели «усечение + полное слово»: Оргдом, оргдвор, колхозцентр, окртрактор, ревчеловек, ревзаповедник, госум, генлиния, трудгужповинность, профтрепач и др. Приведем некоторые примеры наименований учреждений и организаций: Организационный двор покрылся сплошным народом; Народ выступил со дворов на этот звук и всем неорганизованным составом явился на площадь Оргдвора («Котлован»); Колхозцентр уже трудится («Город Градов»); в «Записных книжках» встречается слово Окртрактор, которое, по-видимому, означает Окружную организацию, ведающую Тракторами: Окртрактор выдумал специальные выдуманные свои функции. В романе «Чевенгур» словом Ревзаповедник названо место, в котором хранятся в законсервированном виде революционные традиции. Пародийность иронии усиливается в тех случаях, когда сложносокращенные слова используются для наименования различных реалий новой жизни, например Ревчеловек: Тема большая. Цетральный Ревчеловек нашего времени («Записные книжки»); Генлиния: Специализация колхозов - вот Генлиния («Записные книжки»); Госум - «государственный ум»: В ней (в комиссии. - З. С.) Чумовой проработал сорок четыре года и умер среди забвения и канцелярских дел, в которых был помещен его организационный Госум («Усомнившийся Макар»); Больраненые - «больные и раненые»: Шумилин говорил с Фуфаевым. Того губком собирался назначить председателем комиссии помощи Больраненым красноармейцам («Чевенгур»). Откровенно негативная оценка содержится в слове Профтрепач: Профтрепача послушал, ты работай, как гепеус, вот где умные люди («Город Градов»).

Пример пародирования бюрократического языка новой жизни представляют собой сложные прилагательные, обозначающие сельскохозяйственные кампании, из повести «Впрок»: План изображал закрепленные сроки и названия боевых кампаний… Землеуказательной, супряжно-организационной, пробно-посевной, учетно-урожайной, крутильно-молотильной, ивово-корьевой, транспортно-тарочной... Издевательски насмешливы трехкомпонентные прилагательные: Штаты безобразно раздуты и раздуваются. Планово-организационно-руководящий персонал («Записные книжки»); Число Ежедневно-трамвайно-наказуемых В Воронеже равно московскому числу («Че-Че-О»). Иронически окрашены составные прилагательные, используемые Платоновым в целях характеристики человека, оценки его облика, поведения, мыслительной деятельности: От наблюдения сплошных Научно-грамотных людей Макару сделалось жутко во внутреннем чувстве («Усомнившийся Макар»); …Упоев глянул на говорящих своим Активно-мыслящим лицом…(«Впрок»); Сафронов повернул к нему Вежливо-сознательное лицо («Котлован»); Утерев затем свое Утомленно-пролетарское лицо, медведь плюнул в лапу и снова приступил к труду молотобойца («Котлован»). В тексте повести «Город Градов» использована окказиональная краткая форма прилагательного Областно-мыслящий: Другой собеседник был более Областно-мыслящ. Стилистически разнородные компоненты соединены в шутливом прилагательном Бабье-дамский: А именно, когда Евсеев увидел горку каких-то Бабье-дамских драгоценных предметов…(«Впрок»).

Особый способ создания комического у Платонова - игровое словообразование [Санджи-Гаряева 2000]. Для пародийного слова обязателен прототип в виде реального слова из официального языка, поэтому пародийные слова, как правило, образуются по продуктивным моделям и имеют «серийный характер». Смысл словообразовательной пародии в демонстрации абсурдности новых «казенных» слов, состоящий (по Геллеру) в расшатывании «языка утопии», его оглуплении. Для игрового слова прототип необязателен, оно, как правило, образуется с сильным отклонением от нормы, окказиональным способом. Цель образования игрового слова - шутка, юмор, сатирический смех.

К игровым прежде всего относятся одиночные индивидуальные образования сугубо окказионального характера. Так, слово Дубъект возникает в результате замены первой буквы (ср. субъект): Впрочем, живу как Дубъект, думаю чего-то об одном себе, потому что меня далеко не уважают («Чевенгур»). Смысловое наполнение этого «странного» слова, как часто бывает у Платонова, двоякое, оно ассоциируется либо со словом Дуб, либо со словом Думать. Способом междусловного наложения образуется окказионализм Констервация (Консервация и стерва): Тут, дорогой человек, Констервация - советская власть сильна, а здешняя машина тщедушна, она и не угождает («Котлован»).

В тексте речь идет о неработающем, законсервированном кафельном заводе. В имени героини «Чевенгура» Клабздюша, Клобзд происходит соединение женского имени Клавдюша и нелитературного глагола, способствующее снижению образа. В ранних рассказах повторяется слово, образованное подобным способом, - Жлобораториия, сочетающее в себе компоненты: Лаборатория и Жлоб. Сугубо юмористический и, более того, балагурный характер (из-за двусмысленности базового слова) имеет обозначение женщины-члена колхоза, колхозницы - Членка: Ты хоть бы раз на колхозные дворы сходила, посмотрела бы, как там Членки доют («Впрок»). Неясность внутренней формы слова Кустарник со значением лица (соотносится либо с Кустом, либо с Кустарником) и одновременно его омонимическое сближение с кустарником-растением в словосочетании День Кустарника также порождает комический эффект («Записные книжки»). Паронимическое обыгрывание слов Главарь, глава содержит сатирический оттенок: …Пришел товарищ Упоев, Главарь района сплошной коллективизации («Впрок»).

Добавление суффикса -Арь придает слову совершенно отчетливый зловещий смысл, а всей кампании коллективизации характер насильственной акции. Определенная шутливость (род передразнивания) есть в буквенной аббревиатуре «Че-Че-О» (названии очерка), к фонетическому облику которого Платонов дает пояснение: ЦЧО - центральная черноземная область, по-воронежски «ЧЧО». ЦЕЧЕО - по воронежскому говору выговорить трудно - говорят ЧЕ-ЧЕ-О. Другой вид использования словообразовательного механизма в целях создания комического представлен в случаях, напоминающих обратное словообразование. Жачев в повести «Впрок» говорит о себе: Ведь Слой грустных уродов не нужен социализму (ср. Слой - прослойка); Из всякой ли Базы образуется надстройка? («Впрок»). Или: Баба - База двора, а мужик - надстройка (ср. База - базис) («Записные книжки»). Эти примеры демонстрируют превращение трудных, малоизвестных терминов в знакомые слова, более доступные говорящим, и свидетельствуют, как и в других случаях, об игровой форме рефлексии Платонова над элементами нового языка.

Налет комизма есть в использовании базового слова вместо его производного, например, Средний в значении «середняк»: Ишь ты, Средний дьявол какой! - знать, колхоз тебе не по диаметру! («Впрок»); После того он обязан был еще обойти всех Средних единоличников, оставшихся без колхоза…(«Котлован»); Сегодня утром Козлов ликвидировал как чувство любовь к одной Средней даме («Котлован»); Особо Полпашкин любил Средне-прекрасных дам («Записные книжки»). Компонент Средний в последних двух примерах допускает двоякое толкование: либо это дамы-середнячки, либо умеренно красивые дамы, а может быть, и то, и другое.

Особый вид комического словотворчества у Платонова - его антропонимы. Фамилии (иногда отчества) героев выражают их социально-политическую позицию. Так, в повести «Впрок» руководитель одного из районов наделен фамилией Упоев, это Главарь района сплошной коллективизации, который с Упоением и страстью предается революционной деятельности - Он был неудержим в своей активности и ежедневно тратил тело для революции. В повести «Ювенильное море» действуют герои Умрищев, Федератовна, Определеннов. Герой, названный Умрищевым, по своей политической сущности оппортунист, человек пассивный, главный жизненный принцип которого: «не суйся», он обречен Умереть, не дожив до коммунизма.

«Советская старушка» Федератовна поясняет внутреннюю форму своего имени так: Я всю республику люблю, я день и ночь хожу и щупаю, где что есть и где чего нету… ай кому жалко нашу Федеративную республику?! Герой по фамилии Определеннов, секретарь райкома, имеет Определенную политическую позицию, ясную цель, в отличие, например, от Умрищева. В целях создания комического и сатирического используются окказиональные мотивации узуальных слов, в результате чего разрываются устоявшиеся словообразовательные связи и возникают новые. Интересен в этом отношении пример игры со словами «большевизм» и «большевистский», которые, вопреки узуальному соотношению «большевизм - большевик» и «большевистский - большевик», мотивируются у Платонова прилагательным «большой»: При Большевизме я ничего среднего не видел. - И я тоже… Все одно только Большое («Впрок»).

Пастух Климент из «Ювенильного моря» говорит: - Во мне, вот, лежит Большевистский заряд, а как начну им стрелять в свое дело, так выходит кой-что мало… Ты стараешься все По-большому, а получается одна мелочь-сволочь! Игровой момент в том, что «по-большому» имеет в русском языке совсем другое устойчивое значение. Изменение мотивации становится основой игрового, сатирически окрашенного лингвистического сюжета, связанного со словом «оперплан» в повести «Город Градов».

Приведем в качестве примера диалог Шмакова с секретаршей Соней: - Соня, ты Оперплан не переписала еще? - Переписала, Степан Ермилыч! - ответила Соня.

- Это Операционный План? Ах, нет, не переписала…

Вы про Операционный спрашиваете, Степан Ермилыч? - Ну, да, не про Опереточный. Оперплан и оперплан! Аббревиатура в этом сюжете так и не получила истинной мотивации (Оперативный), абсурд в том, что бюрократ Шмаков сам не знает, что означает компонент «опер»: - Оперплан и оперплан! Проанализированный словообразовательный материал показывает еще недостаточно изученную сторону платоновского отношения к слову: комизм, имеющий корни в народной культуре и проявляющийся в пародийно-ироническом анализе и синтезе поэтического слова.

Смех Платонова, часто близкий к балагурству, кроме веселости, включает в себя и некий трагизм, связанный с сатирической, часто издевательской критикой официального бюрократического языка и риторики советского официоза. Примечания 1. О соединении трагического и комического в слове Платонова см. также [Санджи-Гаряева 2004]. Литература Бахтин 1975 - М. М. Бахтин. Из предыстории романного слова

М. М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 408-446. Геллер 1999 - М. Я. Геллер. Андрей Платонов в поисках счастья. М., 1999. Кожевникова 2003 - Н. А. Кожевникова. Аббревиатуры в русской литературе ХХ века

Русский язык сегодня. Вып. 2. М., 2003. С. 148-159. Корниенко 2003 - Н. В. Корниенко. «СКАЗАНО РУССКИМ ЯЗЫКОМ…» Андрей Платонов и Михаил Шолохов: Встречи в русской литературе. М., 2003. Лихачев, Панченко, Понырко 1984 - Д. Лихачев, А. Панченко, Н. Понырко. Смех в древней Руси. М., 1984. Санджи-Гаряева 2004 - З. С. Санджи-Гаряева. Андрей Платонов и официальный язык

ВЯ. 2004. №. 1. С. 118-132. Шубин 1987 - Л. А. Шубин. Поиски смысла отдельного и общего существования. Об Андрее Платонове. Работы разных лет. М., 1987. /a#купить землю без подряда#/a# приходит в голову уже половине всех москвичей<

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: