В чем сила новой книги М. Шолохова?

Мы победоносно идем к социализму — такова основная идея книги. Но вот такие-то и такие-то герои книги дойдут до социализма, такие-то могут смалодушествовать, отстать, изменить, а такие-то безусловно изменят. Зорче классовая бдительность! Это нигде не написано дословно, но это явствует из книги.

Присмотритесь к председателю сельсовета Андрею Разметнову. Разве у вас не возникают опасения, что в условиях дальнейшего роста коллективизации на Северном Кавказе (книга рассказывает о 1930 г.) и неминуемого на основе этого дальнейшего обострения классовой борьбы Андрей Разметнов может сдать? Он доблестный красный партизан в прошлом, он сравнительно старый член партии, он вынес огромную борьбу за создание колхоза в Гремячем Логу, он порвал с «любовью» ради колхоза, но разве тихорецкий Котов, тайно собиравший колхозников и уговаривавший их прятать хлеб от государства, не имел в прошлом заслуг?

Вспомните отказ Андрея Разметнова (так у автора статьи, то же относится и к другим искажениям фамилий героев романа. — Т. К.) Участвовать в раскулачивании. «Я с детишками не обучен воевать...» Такие фразы не вырываются случайно. А отношение Разметнова к контрреволюционеру Островнову? Давыдов мог еще ошибиться в оценке врага, он — приезжий, ленинградский рабочий, а Андрей Разметнов — местный.

Секретарь ячейки Нагульнов. Этот тянет «влево». На радость кулачью, он потянул уже колхоз основательно «влево». И пусть Нагульнов сколько угодно убеждает, что он «влево с кудрями ушел не заради Троцкого», а «поспешал к мировой революции», он до конца не понял своих ошибок. Боитесь рецидива!

Только один Давыдов твердо проводит линию партии. Берегите его, окружите его поддержкой, будьте бдительны — на квартире Островнова опять появились офицеры, в лесу показался сбежавший из Соловков Тимофей Рваный...

Колхозники Кондрат Майданников, Тимофей Борщов, Щукарь, Куженков, Атаманчуков, Любышкин, Дымов — все это живые люди с различными индивидуальными качествами. Внимание каждому из них в отдельности, не стригите всех под одну гребенку! Здесь есть герои, которые поведут за собой массу, но есть и колеблющиеся, они могут натворить немало бед... Резал ведь скот, чтобы «спасти» его от колхоза, даже Любышкин!

Главная сила книги Шолохова в том, что она учит познавать людей в действии и, познавая их, определять следующий этап борьбы. Кто с нами и будет с нами, кто возле нас, кто против нас, кто отстает и отстанет, кто забежал вперед и в беге может вовсе оторваться.

Второе, чем сильна книга, — это правдивым художественным показом мелкособственнической природы крестьянства. Здесь писатель безжалостен: он не щадит никого, даже лучших, любимых героев.

В этом смелом и исключительно умелом показе природы крестьянства — огромная заслуга автора. В конце концов в этом ведь, в мелкособственнической ограниченности крестьянства, корень всех трудностей социалистического переустройства и перевоспитания деревни.

Нагульнов давно разрешил эту задачу. Кондрат Майданников только решает ее. А вот Семен Куженков, который будто бы легко порвал с собственностью, который поэтому небрежно обращается с колхозным скотом («оно теперича не наше, колхозное»), на самом деле весь «там», у хвоста своего «собственного» захудалого бычка. Сегодня он его сдал в колхоз, а завтра попросит, потребует, а то и силой отберет. Смотря как дело обернется.

Отрешившийся, отрешающийся, лавирующий... Этой схемы как схемы вы не найдете у Шолохова, так и не найдете на протяжении всей книги ни одной схемы, ни одного голого тезиса. У Шолохова действуют люди, и именно потому, что они настоящие, а не надуманные, вы получаете ответ на все животрепещущие вопросы.

Перед вами проходит целая галерея «собственников».

Середняк Кондрат Майданников. Этот вполне осознал необходимость вступления в колхоз. Уже в первый день вступления в колхоз он принимает участие в раскулачивании. В борьбе за коллективизацию, в борьбе с мелкобуржуазной стихией (бунт женщин во время разбора семян) он оказывается наиболее твердым и преданным колхозником, он и в поле работает лучше и добросовестнее многих других. А какой сложный путь пройден, какая пережита драма!..

Самое ценное в романе «Поднятая целина» — это его ясность и целеустремленность. О чем бы ни шла речь — в романе все пронизано одной идеей, все рисуется на одном фоне: в деревне — «колхозный переворот».

Поперек стал кулак. Поперек стали старые навыки единоличной деревни. Поперек стал старый быт. Это надо уничтожить, стереть! Но не один автор сокрушает старое, реакционное, контрреволюционное, не одни его герои ринулись в бой, — сила книги в том, что сам читатель вовлекается в борьбу, сам читатель приходит на помощь.

Книга вооружает на борьбу за социализм, а не просто рассказывает о борьбе. Читайте эту книгу в момент хлебозаготовок, во время сева, в момент уборки, она будет пособием, как успешнее решить задачу. Вот проходит перед вами блестящая галерея шолоховских разнообразнейших по форме и единых по существу кулаков — Лапшиновых, Бородиных, Островновых; вот горланистые «бабочки», «кукушки ночные», «анчибелы в юбках», вот правые, «левые», вот серая масса, которая «не против советской власти, а супротив своих хуторских беспорядков» (умейте повести за собой), а вот и те, на которых надо опереться. В каждой деревне — десятки Майданниковых, Любышкиных...

Книга рассказывает о первых годах коллективизации...

Начинается книга с тайного приезда к зажиточному крестьянину Островнову контрреволюционера-подпольщика, казачьего офицера Половцева. Начинается книга со вступления Островнова в только что организованный колхоз с целью развалить его изнутри. Начинается книга с организации в Гремячем Логу «Союза освобождения родного Дона» и с убийства двух бедняков... Борьба оказалось неравной. Колхоз существует, «союз освобождения» распался, Половцев бежал, кулаки раскулачены, частично арестованы, высланы, первый колхозный сев окончен, выросла коммунистическая ячейка... Казалось бы, задача решена.

И все же «старое начиналось сызнова»... На последней странице романа, в самых последних строках книги, Островнов, вернувшись поздно ночью домой, неожиданно застает у себя в потайной комнате того же офицера Половцева...

На этом обрывается книга... Остальное мы видели в жизни. На Кубани минувшей осенью — в особенно яркой форме. Остальное мы видим сейчас, в разгар подготовки к севу, в ряде районов того же Северного Кавказа, а также Украины, Нижней Волги — там, где местные партийные организации оказались недостаточно бдительными, пошли на поводу у Островновых.

В заключение об одном недоработанном, на наш взгляд, месте в книге, на основе которого можно сделать неправильный вывод, что контрреволюционер Островнов способен примириться с советской властью, помочь ей знаниями и опытом, «врасти» в социализм...

Островнов — культурный враг. Это не кулак Лапшинов, который торгуется с богом из-за гроша, из-за свечки в церкви. Островнов — рафинированный политический враг, который никогда не простит советской власти, что она ему помешала развернуться.

Поэтому он сознательно вступает в контрреволюционную организацию и возглавляет ее в своей станице. Он идет на убийство. Он первый уничтожает свой скот, чтобы показать пример, а не потому, что хочет украсть несколько сот рублей у советской власти. Поэтому он идет в колхоз, чтобы, заняв там должность завхоза и завоевав авторитет, разрушить его.

Островнов хитер! Его контрреволюционная деятельность проходит в общем гладко. Один Нагульнов чуял в нем все время врага, и то в конце концов, под давлением «общественного мнения», произносит известную речь на партийном собрании...

Почему так круто повернул в оценке Остро-внова «сам» Макар Нагульнов? Что смутило этого «левака», что он так стремительно метнулся вправо?

Смутило вот что. Островнов потерял надежду на скорое возвращение Половцева. Островнов убедился в крахе плана немедленного «спасения» всего человечества. И Островнов решил пока что спасти собственную жизнь... Островнов хочет жить, он боится смерти.

Надо стушеваться! Но как? Активной работой. Бутить лога, рыть пруды... Да, работа увлекает иной раз даже работающего на врага.

«Активность» Островнова и смутила Нагульнова.

Ну-с, а автор? Он согласен с Нагульновым? Ответа в выпущенном томе нет.

В момент наибольшей «активности» колхозного завхоза Островнова, когда, казалось бы, он весь отдался колхозу, к нему на квартиру опять тайно приезжают офицеры — Половцев, Лятьевский...

Вернувшись с работы, Яков Лукич слышит их голоса за перегородкой. «Заслышав глухой половцевский басок, Яков Лукич обессиленно прислонился спиной к стене, схватился за голову... Старое начиналось сызнова...»

Самое сильное место в книге. Но опять повод для дискуссий, опять недоговоренность. Что случилось с матерым контрреволюционером? Почему он схватился за голову, заслышав голос офицера? Он не хочет назад в их лагерь? Он готов был примириться с советской властью? А сейчас надо ломать себя?

Нет. Яков Лукич Островнов достаточно силен и сознателен как враг советской власти, чтобы не сойти с дороги, а биться до конца. Но вместе с тем он достаточно умен, чтобы не знать, что в этой борьбе можно остаться без головы.

Вот все. Никаких «увлечений» социалистическим строительством, никакого ужаса перед мыслью, что «старое начиналось сызнова», как может иной читатель подумать, а просто животное желание жить. Пройдет момент слабости, Островнов возьмет себя в руки.

Обхватившим голову, обессиленно прислонившимся к стене оставляем мы Островнова и закрываем первую книгу «Поднятой целины». Читатель ждет с величайшим интересом вторую книгу Михаила Шолохова».

Постепенно, с годами, накал страстей ослабевал, и стали появляться все более и более фундаментальные литературоведческие анализы разных аспектов романа Шолохова. Обстоятельный анализ критических и литературоведческих работ о творчестве писателя до 1960 года дан в семинарии, составленном В. В. Гурой и Ф. А. Абрамовым. После 1960 года степень «академизма» исследований шолоховедов возрастала, и казалось, что это уже навсегда.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: